Из истории нашего края

ВАЖНЫЙ ВОПРОС ОТ БАБЫ ДРАГАНЦЫ

  Христина Силовна Бельчевичена была в послевоенной Твардице партийной и общественной активисткой. А во время войны, когда в селе правила румынская власть, она занималась рискованной благотворительностью – тайно передавала в лагерь военнопленных красноармейцев тёплые вещи и еду, которые собирала у местного населения. По воспоминаниям старожилов такой лагерь находился на территории, известной ныне как «туббольница». Название это сохранилось от 60-х годов прошлого века, когда на возвышении восточного склона Твардицы, на месте бывшего лагеря военнопленных, был открыт диспансер для туберкулёзных больных из региона.

 Как Христина познакомилась с Драганом Бельчевиченым (Тамитарчух Драган), своим будущим мужем, сейчас не установить. Украинка по происхождению она в полной мере проявляла особенности национального характера. Женщина добрейшей души, тем не менее, она была прямая в суждениях, независимая и серьёзная  к  проявлению несправедливости, по партийному принципиальная. Работала  заведующей детским садиком и за свой деловой характер и из-за членства в партии была выдвинута в депутаты сельского совета.

   С её именем связан анекдотичный эпизод, который до сих пор с улыбкой вспоминают твардичане. Хотя в тот момент многим было не до смеха, когда баба Христина или баба Драганца, как её ещё называли односельчане, нисколько не сомневаясь в важности вопроса,  огорошила сельсоветской новостью соседей.

   Однажды поздним летним вечером, возвращаясь с очередного заседания сельсовета, Христина Силовна, как принято в сёлах, здоровалась со всеми сидящими на завалинках по улице Ленина. Это её родная улица, она всех здесь уже знала и у каждой обитаемой в этот вечер скамейки останавливалась, чтобы перекинуться парой слов, передать новости из сельсовета. Зная её несовершенный болгарский, люди так  на свой лад и спрашивали: «Какво решавали сегодня, баба Драганца? Има ли что-нибудь хорошее за нас?» («Что сегодня решали, баба Драганца? Есть ли что-то хорошее для нас?»)

   -- О, сегодня мы решавали важен вопрос: как да вземим на хората овци, ( как отобрать у людей овец) - лаконично и безапелляционно  отвечала активистка и удивлённо округляла глаза, видя как дружно взмахивали руки сидящих, осеняя себя крестным знамением. Мужчины начинали перешёптываться и дружно уходили в темноту.

   А дело было в хрущёвское правление - конец 50-х - начало 60-х годов прошлого века. А именно 22 мая 1957 года глава государства Никита Сергеевич вознамерился поиграть с Америкой в догонялки и бросил клич по всей советской стране: «Догоним и перегоним Америку по производству мяса и молока!»

  Само желание насытить рынок жизненно важными продуктами, было понято и принято людьми с благодарностью, но как именно догнать и перегнать капиталистов при скудности кормовой базы ни народ, ни партия представления не имели. Но раз «главный» сказал, что надо, значит надо.  В сёлах России, Украины, Белоруссии ради исполнения доведённого плана поставок пускали под нож даже маточное поголовье, с мешками денег выезжали в другие регионы, чтобы там закупить, по возможности, скот.… А кое-где решениями сельских советов обязывали и частников расставаться со своими коровами, свиньями, овцами. То же самое испытала и Молдавия. Авантюрное стремление Хрущёва заставило и твардицких управленцев искать выход из ситуации. А иначе можно было лишиться и партбилета, и впасть в опалу к вышестоящему начальству.

   Для Христины Силовны, как не знающей привязанности к овцам, была непонятна реакция исконных болгар на  «важный вопрос», созревший в сельском совете. И уже на следующее утро сельские чабаны, пасшие частных овец, по настоянию хозяев перегнали отары подальше от «коварных сельсоветчиков». Обосновались  на танковом полигоне у села Ламбровка Одесской области, чем и спасли основное поголовье. Таким образом, по сытости Америку не догнали, но и голодными не остались. И всё благодаря своевременному оповещению жителей бабой Драганцой. А сама фраза: «Решавали важен вопрос: как да вземим на хората овци» стала общеупотребительной и сохранилась на десятилетия, как символ ироничного отношения к некоторым решениям властей.

  Дмитрий Балтажи